королева были слишком заняты войной с маврами, а кроме того, у них оставались по этому поводу
определенные сомнения. Количество денег, поступающих в казну от инквизиции, их не совсем
устраивало. В инквизиции служило так много чиновников, и ее работа была связана с таким коли-
чеством формальностей, что значительная часть конфискованных средств шла на поддержание
самого этого ведомства. Иудеи же продолжали богатеть и превратились в самых богатых людей в
королевстве. Они были наделены инстинктом привлечения к себе денег. Поэтому Фердинанд и
Изабелла опасались, как бы изгнание иудеев не положило конец источнику богатства, который
казался неисчерпаемым, несмотря на преследование иудеев в течение веков.
Поэтому король и королева до сих пор не следовали совету Торквемады и его приверженцев.
После процесса по делу Ла-Гардии положение изменилось. Вся страна была возбуждена, снова
начали распространяться скандальные слухи об иудеях, о том, что их врачи могут отравить
больного, за которым ухаживают; снова заговорили об отравляемых иудеями колодцах.
Торквемада явился к Изабелле и Фердинанду. Он заявил, что великое событие свершилось —
король и королева победили в священной войне, и теперь появилась возможность сделать всю
страну католической. Между тем иудеям по-прежнему разрешено жить в Испании.
Красноречивый, как всегда, Торквемада произнес речь, обличающую иудеев, а заодно указал
своим государям на необходимость выполнить свой долг и изгнать иудеев.
В результате его усилий указ этот был подписан 31 марта в год падения Гранады (1492-й. — Пер.).
По сообществу иудеев был нанесен сокрушительный удар. Конечно, они долгие годы
подвергались преследо-
147
ваниям, но теперь им предстояло покинуть страну, которую они считали родиной, и отказаться от
своей собственности (ведь им пришлось быстро распродавать все нажитое, и, конечно, по дешевой
цене, а кроме того, было запрещено вывозить из страны золото и серебро). Это было страшное
несчастье для изгоняемых.
Торквемада послал доминиканцев в иудейские кварталы. Все должны были уяснить, что он желает
не столько изгнания иудеев, сколько их обращения. Крестившиеся иудеи получали право остаться
в Испании. Они, конечно, после этого жили бы под страхом инквизиции, так как новообращенных
всегда подозревали в тайном исповедовании старой религии. Но по крайней мере, им не пришлось
бы продавать за бесценок свои дома и сады.
Оппонентами доминиканцев выступили раввины, которые уговаривали свою паству не
отступаться от веры Моисея, напоминая об исходе детей Израиля из Египта. Эти проповеди
импонировали многим, кто предпочитал покинуть страну, но не притворяться верующим в то, во
что в действительности не верил.
Однако иудеям было известно, что король нуждается в деньгах, и им пришло в голову, что, если
предложить большую сумму денег, он может разрешить им остаться в Испании.
Поэтому иудеи отправили депутацию к Фердинанду с предложением собрать тридцать тысяч
дукатов в качестве компенсации военных расходов, если указ об изгнании будет отменен.
Фердинанд обрадовался такому предложению. Тридцать тысяч дукатов были значительной
суммой, а ведение войны требовало больших затрат. Изабелла также отнеслась положительно к
этому предложению, так как надеялась на возможную пользу для государства, если бы иудеи
оставались в стране.
Они уже были готовы пойти на отмену указа, но вмешался Торквемада, узнавший о прибытии
этой депутации. Рассказывают, что он вошел к королю и королеве, подняв над головой распятие.
148
«Иуда Искариот продал Учителя за тридцать сребреников,.— провозгласил Торквемада, — а ваши
величества готовы продать его за тридцать тысяч! — С этими словами он бросил распятие на стол
и продолжал: — Вот Он, перед вами. Возьмите и продайте Его. Но не думайте, что я приму
участие в столь позорной сделке!»
Сказав это, Великий инквизитор быстро вышел из зала.
Можно было бы предположить, что подобная наглость вызовет гнев могущественных государей;
но такова была власть Торквемады над душами, что Фердинанд и Изабелла отклонили
соблазнительное предложение иудеев.
Таким образом, наступило время отбытия иудеев из Испании. Положение их, очевидно, было
поистине достойно сожаления. Толпа мужчин, женщин, детей была похожа на отступающее в
беспорядке войско. У части из них были лошади или ослы, но очень многим пришлось идти
пешком. Даже те, кто призывал к беспорядкам, направленным против иудеев, теперь сожалели об